XVIII Международная студенческая научная конференция Студенческий научный форум - 2026

Развитие онлайн-коммуникации в интимно-личностной сфере привело к тому, что значительная часть романтических и сексуальных взаимодействий инициируется, развивается и поддерживается в виртуальной среде – через социальные сети, мессенджеры и специализированные приложения для знакомств. Изменения в способах общения приводят к появлению новых форм взаимодействия, например, онлайн-флирта и виртуальной близости. Это, в свою очередь, заставляет нас пересмотреть и изменить наши представления о верности и том, что считается изменой. Раньше измена ассоциировалась в основном с физическим контактом, но теперь границы размываются, уступая место таким явлениям, как эмоциональная измена в интернете и цифровой флирт. Поэтому необходимо пересмотреть старые теории об измене и создать новые исследовательские подходы, учитывающие особенности онлайн-общения: его анонимность, задержку в ответах и опосредованный характер.

42% людей говорят, что сталкивались с изменой своего партнера, а 37% признаются, что сами изменяли. Среди мужчин, которые находятся в отношениях (но не в браке), 5% отметили, что сейчас используют сайты или приложения для знакомств, а еще 7% сказали, что могут попробовать это в будущем (у женщин эти цифры составляют 2% и 6% соответственно) [5].

В рамках данного исследования мы обращаем наше внимание на пары, которые не состоят в браке. Выбор романтических отношений вне зарегистрированного брака в качестве объекта данного исследования методологически обоснован современной социальной тенденцией к деинституционализации частной жизни, выраженной в снижении доли официальных браков, росте популярности незарегистрированных сожительств (партнёрств) и расширении многообразия форм отношений. Традиционный институт брака, понимаемый как формальный, санкционированный государством союз, теряет свою универсальность, уступая место более гибким и неформализованным моделям романтической привязанности. В условиях такой трансформации именно неформальные пары становятся ключевым полем для эмпирического изучения современных норм верности, доверия и переживания измены, так как в них эти понятия лишены жёстких правовых рамок и формируются преимущественно на основе личных договорённостей и эмоциональных ожиданий партнёров [1; 8].

Изучением измен занимались: О. Кернберг – рассматривал измену как следствие глубоких внутренних конфликтов (проявление нарциссической потребности в постоянном подтверждении собственной ценности, защитная стратегия для избегания истинной эмоциональной близости, результат психологического расщепления, когда реальный партнёр обесценивается, а его «идеальная» часть ищется в другом человеке); О.А. Екимчик – исследовала измену и ревность как психологические состояния и ситуации в отношениях; М. Уитти – одна из первых начала систематическое изучение киберизмены, исследуя, как интернет создаёт новые возможности для неверности; Ш. Гласс, Т. Райт – изучали оправдание внебрачных отношений исходя из гендера; К. Хертляйн – проанализировала влияние интернета на близость и верность в парах, выделив ключевые факторы риска; и другие [4; 9; 11; 12; 14].

В научной литературе отсутствует консенсусное определение измены, поскольку её границы субъективны и зависят от негласных договорённостей в паре. Однако можно выделить универсальные компоненты, конституирующие это переживание. К ним относятся:

1 Эмоциональная вовлечённость – формирование глубокой эмоциональной связи с другим человеком, сопровождающееся психофизиологическим возбуждением и идеализацией;

2 Сексуальное влечение – интенсивное взаимное влечение, которое может реализовываться физически или оставаться в сфере фантазий и переписки;

3 Секретность (тайна) – умышленное сокрытие отношений от официального партнёра, что само по себе выступает мощным психологическим фактором [6].

Таким образом, мы будем придерживаться следующего определения измены –субъективно воспринимаемый, негативно оцениваемый поступок партнера, который нарушает обещание верности, вызывает сильные, в основном негативные, эмоции и подрывает доверие между партнерами. При этом один из партнеров переносит черты текущих отношений и способы поведения в них на отношения с другим романтическим партнером [4].

Согласно исследованиям, ключевыми предикторами вступления в отношения вне основной пары являются индивидуально-личностные и ситуационные факторы, которые имеют как общие, так и гендерно-специфические проявления.

К общим предикторам относятся:

1 Неудовлетворённость отношениями, включая эмоциональную холодность, скуку, рутину и отсутствие взаимопонимания;

2 потребность в самоутверждении и повышении самооценки через новые романтические или сексуальные победы;

3 месть партнёру как реакция на чувство унижения или собственную измену;

4 ситуативные обстоятельства, снижающие контроль (например, алкогольное опьянение) или создающие «безопасную» возможность (длительное отсутствие, например, командировка, официального партнёра);

5 возникновение нового чувства (влюблённость), которое перестраивает систему эмоциональных привязанностей [2; 5; 10].

Гендерная специфика проявляется в различии доминирующих мотивов. У мужчин чаще доминируют сексуальные мотивы (воздержание, поиск новых ощущений, «награда» за успех) и спонтанность, связанная с ситуацией. У женщин измена чаще выступает как поиск эмоциональной близости, поддержки и подтверждения собственной значимости, а также как следствие глубокого разочарования в основных отношениях. Их измены носят более подготовленный характер и часто предполагают длительную эмоциональную связь с одним партнёром [11].

В нашем исследовании мы будем придерживаться понятия киберизмена, так как понятия «цифровая измена» и «киберизмена» являются синонимами.

Концепция киберизмены актуализировалась в период пандемии COVID-19, когда физические контакты были ограничены, а виртуальное общение стало основной средой для взаимодействия. Киберизмена определяется как получение сексуального или романтического удовлетворения через высокотехнологичные средства связи (социальные сети, мессенджеры, специализированные приложения) втайне от партнёра, что часто приводит к эмоциональной отстранённости в первичной паре [7; 10; 13].

Партнёры, столкнувшиеся с киберизменой, склонны оценивать этот опыт как психологически травматичный, подрывающий чувство безопасности и базового доверия в отношениях. Травматичность обусловлена не физическим контактом, а самим фактом создания тайны, переноса эмоциональной близости на другого человека и нарушения личных психологических границ, что воспринимается как предательство [3; 14].

Основными цифровыми платформами, опосредующими практики киберизмены, выступают три ключевых типа сервисов. Во-первых, социальные сети (VK, Instagram (запрещена на территории РФ)) функционируют как зона «социального поиска», где установление новых связей облегчено за счёт алгоритмов, основанных на общих друзьях, интересах и социальных графах. Во-вторых, мессенджеры (Telegram, WhatsApp) обеспечивают канал для приватного, постоянного и асинхронного общения, создавая иллюзию интимности и исключительности. В-третьих, специализированные приложения для знакомств (Twinby, VK Знакомства, Мамба) предполагают целенаправленный поиск новых романтических или сексуальных контактов за пределами основной пары. Важную роль в этом процессе играют алгоритмы рекомендательных систем и функция геолокации, которые, по сути, выполняют роль «цифрового сводника», предлагая потенциальные объекты для взаимодействия [5; 14].

Исходя из проанализированной информации мы ставим целью нашего исследования выявить и проанализировать субъективно значимые предикторы вступления в киберизменув романтических отношениях, которые официально не зарегистрированы.

Выборка исследования составила 100 человек в возрасте 18–30 лет (77 девушек и 23 молодых людей). Методологический фокус на данной возрастной группе обусловлен её максимальной вовлечённостью в цифровые среды построения романтических отношений, что делает её наиболее релевантной для изучения феномена киберизмены. Кроме того, указанный возрастной период совпадает с активной фазой поиска партнёра и формирования устойчивых пар, где вопросы верности и доверия становятся особенно актуальными. В качестве метода применялась авторская анкета. Обработка данных осуществлялась с применением методов описательных статистик и таблиц сопряженности.

Анализ выявил следующие различия между мужчинами и женщинами. Среди женщин, имевших опыт измены, абсолютно преобладала физическая измена (80,8%). Для мужчин характерно более сбалансированное распределение: 3 случая физической и 5 случаев киберизмены. Кроме того, женщины демонстрируют более высокий уровень рефлексии и вины: 69,2% осознавали свой поступок как измену в момент его совершения, в то время как среди мужчин эта доля составила лишь 50%. Треть мужчин устойчиво не считают свои действия изменой, что может указывать на различия в интернализации норм верности или стратегиях её когнитивного оправдания.

Длительность отношений оказалась значимым контекстуальным фактором. Наиболее проблемными с точки зрения риска измены являются стабильные, длительные отношения (более 5 лет) и отношения на этапе становления (1-3 года). На эти две категории пришлось 73,5%. При этом в отношениях «более 5 лет» доминировала физическая измена, что может указывать на кризис стабильности и поиск новизны.

Опыт столкновения с изменой со стороны партнера был у 30,3% опрошенных, в то время как 57,6% такого опыта не имели. Собственный опыт действий, которые можно расценить как измену, признали 33,3% респондентов: 22,2% указали на эпизоды физической измены, 11,1% – на киберизмены. Из числа совершавших измену 57,6% осознавали свой поступок как измену в тот момент и испытывали чувство вины, тогда как 27,3% не считали и не считают свои действия изменой.

Восприятие различных действий как нарушения верности показало высокий уровень осуждения активного поиска альтернатив и сокрытия информации. Так, 81,9% респондентов согласны, что активный флирт в комментариях под постами незнакомца в соцсетях является нарушением верности. Сокрытие факта переписки с конкретным человеком 80,8% расценивают как обман, а использование приложений для знакомств (даже без диалога) как поиск альтернативы – 89,9%. Вопрос об эмоциональной близости с коллегой разделил мнения: 50,5% склонны считать регулярный несексуальный обмен сообщениями эмоциональной изменой. При этом большинство, 71,8%, не считают просмотр порнографии для самоудовлетворения формой неверности.

Анализ личных поведенческих паттернов выявил, что 27,3% респондентов имеют в соцсетях «друзей», о переписке с которыми партнер не знает; 24,2% удаляли историю переписки, чтобы скрыть ее. О получении сексуально окрашенных сообщений от кого-то, кроме партнера, сообщили 27,3%. Фантазии о романтических или сексуальных отношениях с человеком из онлайн-общения признали 31,4%, а чувство большей эмоциональной близости в сети, чем с партнером, – 19,2%. Каждый четвертый начинал активнее искать внимание в сети из-за чувства одиночества или неудовлетворенности в отношениях.

В восприятии киберизмены и ее отличий от физической ключевым отличием респонденты назвали наличие или отсутствие физического контакта (25,2%). Также значимыми были признаны степень тайны и обмана (18,4%), легкость начала (17,7%) и степень эмоциональной вовлеченности (12,6%); 10,9% считают, что отличий нет. При этом для абсолютного большинства (68,7%) оба типа измены одинаково разрушительны для доверия. Физическую измену как более тяжелую отметили 17,2%, киберизмену – лишь 4%. Личная уязвимость также высока: 73,8% согласны, что обнаружение онлайн-активности партнера ранило бы их так же сильно, как физическая измена.

Последствия измены для пострадавшей стороны оказались тяжелыми. Измена привела к кризису или разрыву отношений для 72,7%. Симптомы, схожие со стрессовым расстройством (навязчивые мысли, тревога), испытывали 70,5%. Общее снижение доверия к людям отметили 54,5%, а 43,2% стали более ревнивыми и контролирующими в следующих отношениях.

Со стороны инициаторов измены наблюдается глубокая рефлексия. Большинство (78,8%) согласны, что их действия были связаны с глубокой неудовлетворенностью основными отношениями, и 81,8% считают, что этот опыт помог им что-то понять о себе или своих отношениях.

Анализ таблиц сопряженности выявил высокую связь между опытом столкновения с изменой партнёра и склонностью к активному поиску общения/внимания в сети в состоянии одиночества или неудовлетворённости в отношениях. Респонденты, которым изменяли, достоверно чаще сообщали о таком поведении по сравнению с теми, кто не сталкивался с изменой. Это может свидетельствовать о том, что переживание измены формирует паттерн компенсаторного поведения в цифровой среде как способ совладания с эмоциональным дефицитом в последующих отношениях.

Для анализа факторов, способствующих измене, респондентам были предложены три взаимодополняющих вопроса: об их общих представлениях о наиболее вероятных причинах, о предикторах, которые могли бы сыграть роль лично для них в гипотетическом сценарии, и о реальных причинах, значимых для тех, кто имел подобный опыт. Полученные данные, отражённые в Таблице 1, позволяют сопоставить социальные представления о мотивах измены с личными гипотезами и реальными поведенческими паттернами.

Таблица 1 – Сравнительный анализ предикторов к измене

Проведённый сравнительный анализ мотивационных факторов, связанных с нарушением верности в неформальных романтических отношениях, выявил устойчивую дифференциацию предикторов физической измены и киберизмены. Ключевым фактором, достоверно ассоциирующимся с киберизменой, является ситуативная возможность и доступность – этот предиктор отмечен всеми респондентами, совершившими кибер-измену, что значительно превышает соответствующий показатель в группе физической измены. Полученные данные подтверждают предположение, что киберизмена обусловлена как контекстуальными, так и технологическими факторами. Анонимность цифрового общения, географическая разобщенность и отсутствие физических барьеров формируют условия, при которых неверность воспринимается как более осуществимая и менее рискованная.

Наблюдается тенденция, при которой киберизмена чаще ассоциируется с мотивацией мести за прошлые обиды или недостаток внимания со стороны партнёра, а также с ощущением неопределённости относительно текущего статуса и перспектив отношений. Это позволяет предположить, что цифровая среда может служить средством для выражения скрытого сопротивления или избегания прямой конфронтации в отношениях, характеризующихся эмоциональным напряжением или нестабильностью.

Напротив, физическая измена сильнее коррелирует с внутриличностными и парными дисфункциями. Такие факторы, как влияние алкоголя или других веществ, кризис или скука в отношениях, сексуальная неудовлетворённость и потребность в новизне и острых ощущениях, выступают как предикторы, практически исключительно или значительно чаще связанные с физическим нарушением верности. Универсальным предиктором, значимым для обоих типов измены, остаётся эмоциональная холодность и непонимание в паре, что подчёркивает его базовую роль в генезе любых форм неверности.

Проведённый анализ показывает, что киберизмена — это не просто разновидность физической измены, а отдельная форма нарушения верности. Её появление и распространение напрямую связано с особенностями цифровой среды. Главная причина — ситуативная доступность, которую обеспечивают технологии: возможность быстро и анонимно вступить в контакт снижает восприятие риска и облегчает реализацию намерений, которые в реальной жизни могли бы остаться неосуществлёнными.

Эмпирические данные подтверждают, что психологические и социальные последствия киберизмены так же серьёзны, как и последствия физической измены, даже при отсутствии реальной встречи. Данное наблюдение указывает на смещение акцентов в современных партнерских отношениях. Приоритет отдается не столько физической близости, сколько уникальности эмоционального и коммуникативного взаимодействия. Любое нарушение этой исключительности воспринимается как предательство, что разрушает психологические границы и подрывает доверие между партнерами.

Таким образом, киберизмена является проявлением того, как в цифровую эпоху верность теряет свои институциональные рамки. Общественные нормы и традиции больше не служат ориентиром в определении неверности; вместо этого, границы и правила формируются индивидуально в рамках каждой пары, зачастую в отсутствие четких соглашений. Это делает отношения более уязвимыми и требует от партнёров открытого обсуждения и установления правил онлайн-общения как необходимого условия для построения стабильных отношений.

Списоклитературы

1 Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 № 223-ФЗ (ред. от 23.11.2024, с изм. от 30.10.2025) (с изм. и доп., вступ. в силу с 05.02.2025) [Электронный ресурс] // Открытый журнал. КонсультантПлюс. – Электрон. дан. – Режим доступа : https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_8982/ , свободный (дата обращения : 20.01.2026). – Загл. с экрана.

2 Васина, И. Д. Измена как феномен супружеских отношений [Текст] / И. Д. Васина // Горизонты гуманитарного знания. – 2022. – №3. – С. 25-38

3 Джонсон, С. Чувство любви [Текст] / С. Джонсон // М.: МИФ. – 2020. – 432с.

4 Екимчик, О.А. Ситуации ревности и измена романтического партнера [Текст] / О. А. Екимчик //Психология психических состояний: сборник статей , под ред. А.О. Прохорова. – Казань: Казанский ун-т, 2011. – вып. 8. – С. 323-341.

5 Столкновение с изменой: как, с кем и почему россияне изменяют друг другу? [Электронный ресурс] // ВЦИОМ. – 2025. – Электрон. дан. – Режим доступа : https://wciom.ru/analytical-reviews/analiticheskii-obzor/stolknovenie-s-izmenoi-kak-s-kem-i-pochemu-rossijane-izmenjajut-drug-drugu , свободный (дата обращения : 20.01.2026). – Загл. с экрана.

6 Что такое измена? [Электронный ресурс] / Ольга Видякова // Международный институт процесс-ориентированной психологии и психотравматологии. – Электрон. дан. – Режим доступа : https://mipopp.com/psikhologicheskoe-obrazovanie/statii-nashih-prepodavateley/2129-chto-takoe-izmena , свободный (дата обращения : 20.01.2026). – Загл. с экрана.

7 Хилл Ю. В. Цифровая измена: новый вид верности или повод для ревности? [Текст] / Ю. В. Хилл // Психологияипсихотерапиясемьи. – 2022. №3. – С. 68-71.

8 Cherlin, A. J. The deinstitutionalization of American marriage [Текст] / A. J. Cherlin // Journal of Marriage and Family. – 2004. – № 66(4). – С. 848-861.

9 Glass, S. P., Wright, T. L. Justifications for extramarital relationships: The association between attitudes, behaviors, and gender [Текст] / S. P. Glass, T. L. Wright // Journal of Sex Research. – 1992. – № 29(3). С. 361–387.

10 Gordon, K. C., Mitchell, E. A. Infidelity in the Time of COVID-19. / К. С. Gordon, Е. А. Mitchell // Family Process. – 2020. – № 59(3).

11 Hertlein, K. M., Stevenson, A. (2010). The seven «As» contributing to internet-related intimacy problems: A literature review [Текст] / K. M. Hertlein, А. Stevenson // Cyberpsychology : Journal of Psychosocial Research on Cyberspace. – 2010. – № 4(1).

12 Kernberg, O. Love Relations: Normality and Pathology [Текст] / О. Kernberg. – 1995. – 344с.

13 McQueen, P. Sexual Interaction and Infidelity [Текст] / Р. McQueen // The Journal of Ethics. – 2021. – №25(2). – С. 1–18.

14 Whitty, M. T. (2005). The Realness of Cybercheating Men's and Women's Representations of Unfaithful Internet Relationships [Электронныйресурс] // Researchgate. – 2005. – Электрон. дан. Режим доступа : https://www.researchgate.net/publication/258189954 , свободный (дата обращения: 20.01.2026).