XVIII Международная студенческая научная конференция Студенческий научный форум - 2026

Военно-политический дискурс представляет собой специализированную разновидность институциональной коммуникации, в рамках которой взаимодействие строится исходя из строго определенных профессиональных и статусных ролей (например, командующий — подчиненный, представитель министерства обороны — журналист). Как и любой институциональный дискурс, он обладает набором устойчивых характеристик на всех языковых уровнях. На лексическом уровне это обилие специальных терминов («демилитаризация», «силы быстрого реагирования»), акронимов и аббревиатур (СПГ — самолет палубной авиации, БПЛА — беспилотный летательный аппарат), а также милитарных метафор, проецирующих логику боевых действий на другие сферы («фронт работ», «информационная война», «борьба с инфляцией»). На синтаксическом уровне наблюдается тяготение к безличным и пассивным конструкциям для выражения директивности и обезличенности приказа («Было принято решение о выдвижении к рубежу»), использованию неполных и клишированных предложений («К выполнению!», «Доложено по команде»), а также повелительного наклонения [4].

Особый интерес на морфологическом уровне представляют девербативы — отглагольные существительные, совмещающие в себе идею процесса (действия) и предмета (номинации этого действия) [5]. Е.Н. Егорова так описывает функциональные характеристики девербативов: «Субстантивные формы глагола отражают оппозицию «глагол-существительное» как основную в системе восприятия действительности человеком и определяют особое видение коммуникативной ситуации. Представляющая её в модально-временном плане глагольная семантика оказывается лишенной модально-временных характеристик, вследствие чего сориентирована на функциональную перспективу высказывания с девербативом в качестве его темы» [1, с.7].

В военном дискурсе девербативы выступают ключевым элементом глагольно-именных конструкций, формируя их семантическое ядро. Глагол в таких сочетаниях (часто «семантически опустошенный» — вести, осуществить, произвести, нанести) берет на себя выражение модально-временных и аспектуальных значений, а девербатив концентрирует в себе смысл всего комплекса действий. Например:

• Ведение разведки, осуществление контроля, проведение учений.

• Нанесение удара (ракетного, авиационного), причинение ущерба.

• Принятие решения, отдание приказа, доведение задачи.

• Переход к обороне/наступлению, вступление в бой.

Широкое употребление подобных клише обусловлено двумя взаимосвязанными факторами, лежащими в основе военной коммуникации.

1. Фактор коммуникативной эффективности и стандартизации. В условиях, где время и однозначность понимания критически важны, язык стремится к максимальной сжатости и предсказуемости. Девербативные конструкции выступают готовыми «блоками», кодирующими целые регламентированные алгоритмы. Фраза «Осуществить захват плацдарма» является формализованным обозначением для сложнейшего набора тактических действий (разведка, огневое подавление, высадка, закрепление). Эта стандартизация минимизирует риски недопонимания и обеспечивает быстрое, точное доведение задач до исполнителей.

2. Фактор специфического информационного запаса. Внешняя простота формулировок скрывает глубокий концептуальный разрыв в понимании между профессионалами и непосвященными. Это объясняется теорией «информационного запаса» Р.К. Миньяр-Белоручева — объема фоновых знаний, ассоциируемых с языковым знаком [2, с.53].

• Для гражданского лица слово «атака» (уровень 1-2) может означать просто «нападение, агрессивное действие».

• Для военнослужащего девербатив «атака» в контексте «развить успех атаки» активирует информационный запас 4-го уровня: целостный комплекс знаний о взаимодействии родов войск, последовательности фаз (подготовка, выдвижение, огневой контакт, закрепление), типах атак (лобовая, с фланга, встречная) и т.д. Точно так же «обеспечение безопасности» для специалиста подразумевает не абстрактную бдительность, а конкретный набор мер: организация караульной службы, выставление постов, патрулирование, использование технических средств охраны.

Таким образом, использование девербативов в военно-политическом дискурсе выполняет двойную функцию. Во-первых, оно служит инструментом оперативной, экономной и стандартизированной коммуникации, отвечающей сугубо практическим задачам управления. Во-вторых, эти формализованные языковые единицы выступают маркерами профессиональной принадлежности, доступ к полному содержанию которых открыт лишь при наличии соответствующего когнитивного опыта и развернутого информационного запаса. Это создает особое «семантическое поле», где внешняя доступность терминологии сочетается с глубинной, скрытой от непрофессионалов, концептуальной насыщенностью.

Список литературы

1. Егорова Е.Н. Девербативы как субстантивные формы глагола: специальность 10.02.01 «Русский язык» автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата доктора филологических наук / Егорова Елена Николаевна; Тамбовский государственный университет. Тамбов, 2009. 24с.

2. Миньяр-Белоручев Р.К. Теория и методы перевода / Р.К. Миньяр-Белоручев. М.: Московский лицей, 1996. 208 с.

3. Ружина Л.В. Информационный запас и перевод / Л.В. Ружина // Теоретические и прикладные аспекты лингвообразования. Кемерово: КузГТУ, 2017. С. 244 – 248.

4. Федотов И.И. Лингвистические характеристики военно-политического дискурса международных организаций (на материале английского и русского языков): специальность 5.9.8 «Теоретическая, прикладная и сравнительно-сопоставмтельная лингвистика» автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук/ Федотов Илья Игоревич; Военный университет. М.: МГОУ, 2024. 24с.

5. Шарандин А.Л. Системная категоризация русского глагола : учебное пособие / А.Л. Шарандин; М-во образования РФ, Тамб. гос. ун-т им. Г.Р. Державина. Тамбов: Изд-во Тамбовского государственного университета, 2001. 209 с.