XVIII Международная студенческая научная конференция Студенческий научный форум - 2026

Актуальность проблемы социальной адаптации и профилактики девиантного поведения у воспитанников детских домов остается высокой, несмотря на позитивную динамику в государственной политике, направленной на сокращение сиротства. Согласно данным Уполномоченного при Президенте РФ по правам ребенка, в 2024 году продолжилось снижение ключевых статистических показателей: общая численность детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, сократилась на 5% (до 340 055 человек), а число вновь выявленных социальных сирот уменьшилось на 9,5% [1]. Эта тенденция свидетельствует об эффективности принимаемых мер, однако для детей, уже проживающих в условиях интернатного учреждения, риск социальной дезадаптации, формирования девиантных паттернов поведения и трудностей при переходе к самостоятельной жизни по-прежнему значителен.

Правовой основой работы с данной категорией детей служит комплекс нормативных актов, центральными из которых являются Федеральный закон от 21.12.1996 № 159-ФЗ «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей» [2] и Семейный кодекс Российской Федерации (в частности, раздел VI, регламентирующий формы устройства детей) [3]. Закон № 159-ФЗ устанавливает систему гарантий в области образования, медицины, жилья и трудовой деятельности, создавая формальные предпосылки для интеграции. Семейный кодекс возлагает на органы опеки и попечительства функцию защиты прав ребенка и избрания формы его устройства, подчеркивая приоритет семейного воспитания.

Однако наличие гарантий и форм устройства не отменяет необходимости целенаправленной, системной социально-профилактической работы внутри самого детского дома. Эта работа должна быть нацелена не только на предупреждение правонарушений, но, в первую очередь, на компенсацию последствий социальной депривации, формирование жизненных компетенций и устойчивой позитивной идентичности у воспитанника. Особенности такой профилактики напрямую вытекают из специфики институциональной среды, психологических травм, полученных детьми до попадания в учреждение, и ограниченности их социального опыта.

Таким образом, цель данной статьи - проанализировать специфику социальной профилактики в условиях детского дома, выделив ключевые риски девиантного поведения, обусловленные средой, и определить комплекс психолого-педагогических методов, направленных на формирование у воспитанников способности к успешной социальной интеграции.

Успешность социально-профилактической работы с воспитанниками детских домов напрямую зависит от точности понимания причин и сущности девиантного поведения. В общенаучном смысле под ним понимается устойчивое поведение личности, отклоняющееся от наиболее важных общепринятых социальных (правовых, моральных) норм и причиняющее ущерб обществу или самой личности [5]. Однако применительно к воспитанникам сиротских учреждений этот феномен требует многоаспектного рассмотрения, так как выступает не как первичная характеристика, а как сложное следствие нарушенных условий развития.

Девиантное поведение детей-сирот - распространенный феномен, сопровождающий процесс социализации, который возрастает на протяжении подросткового периода и снижается после 18 лет. Девиантное поведение осознается далеко не каждым ребенком, а прочная возможность противостоять негативным влияниям различных факторов формируется у него уже за пределами совершеннолетия [11].

Для его всестороннего понимания необходим синтез ключевых научных подходов:

• Социологический подход рассматривает девиацию как результат социальных противоречий и разрыва между общественно одобряемыми целями и легальными средствами их достижения, доступными индивиду [6]. В контексте детского дома это проявляется в полной утрате связи между усилием и результатом: жизненный мир ребенка жестко регламентирован («казарменный» принцип), ключевые решения принимаются за него, а модели успешной взрослой жизни часто абстрактны и недостижимы. Девиантное поведение в таком случае может быть формой протеста против системы или, наоборот, некритичным усвоением норм асоциальной субкультуры, сложившейся внутри учреждения [11].

• Психологический подход Психологический подход фокусируется на внутренних механизмах, определяя девиантное поведение как результат глубокой социально-психологической дезадаптации, нарушений процесса социализации, внутренних конфликтов и неразвитости механизмов саморегуляции [7]. Для воспитанника детского дома девиация часто является способом коммуникации: невербальным «криком о помощи», единственным доступным языком для выражения боли, гнева или отчаяния, связанных с травмой утраты семьи.

С позиции психологии отклоняющееся поведение понимается как симптом нарушения социализации и личностного развития, часто выступающий в роли защитного механизма [8, с. 112]. У детей-сирот таким механизмом может быть, например, агрессия, которая служит защитой от страха повторного отвержения, или воровство как компенсация глубокой эмоциональной и материальной депривации, пережитой в прошлом.

Таким образом, девиантное поведение воспитанника детского дома - это симптом, комплексный сигнал о неблагополучии, имеющий корни как в травматичном прошлом, так и в специфике текущей институциональной среды.

Анализ девиантного поведения логично подводит к необходимости рассмотрения ключевого фактора, определяющего особенности воспитанников детских домов и, как следствие, специфику профилактической работы с ними, – феномена материнской (или шире - родительской) депривации.

Материнская депривация понимается как депривация материнской заботы, эмоциональных и чувственных связей ребёнка со значимым взрослым, что обобщает целый ряд явлений: воспитание в интернатном учреждении, недостаточная забота, временный или постоянный отрыв от родителя [13]. Это состояние, возникающее в результате длительного отсутствия или дефицита родительской любви и привязанности, ведёт к формированию у ребёнка так называемого «базисного недоверия к миру» (Э. Эриксон).

Последствия материнской депривации носят комплексный, «полисущностный» характер и затрагивают личность ребёнка на всех уровнях, создавая специфический профиль риска, который необходимо учитывать в профилактической деятельности [13]:

Сенсорный и когнитивный уровни: Дефицит разнообразных стимулов и безопасной, обогащённой среды в раннем детстве ведёт к задержкам интеллектуального и речевого развития. Ребёнок менее активно осваивает мир, что создаёт когнитивный дефицит, осложняющий учебную деятельность и усвоение социальных норм.

Эмоциональный уровень: формируются глубокие нарушения привязанности. Травма утраты или отвержения приводит к эмоциональной холодности, повышенной уязвимости, скрываемой за агрессивностью, и неспособности устанавливать устойчивые, доверительные отношения как со взрослыми, так и со сверстниками.

Социальный и личностный уровни: нарушается процесс идентификации и формирования позитивной идентичности. У ребёнка отсутствует положительная модель семейных и социальных отношений, ему сложно осознать свою принадлежность («я - ничей»). Это приводит к выполнению деструктивных социальных ролей («агрессор», «негативный лидер»), неуверенности в себе, инфантилизму и иждивенческим установкам [13].

Таким образом, девиантное поведение воспитанника детского дома является не причиной, а следствием и внешним проявлением глубокой депривационной травмы. Агрессия, воровство, замкнутость или гиперактивность - это симптомы, адаптивные (хотя и деструктивные) попытки компенсировать дефицит безопасности, любви и контроля над своей жизнью. Этот вывод кардинально меняет вектор профилактической работы: ее ядром должна стать не система ограничений, а компенсаторная и реабилитационная деятельность, направленная на преодоление последствий депривации.

Целостное технологическое обоснование социальной профилактики как системного процесса подчеркивает, что это ключевое направление деятельности по предупреждению социальной дезадаптации, прежде всего, несовершеннолетних. Это системная, многоуровневая и межведомственная деятельность, ядром которой является личность ребёнка в его социальном окружении.

Для практической реализации такого подхода необходимо конкретное технологическое обоснование. Наиболее целостное и структурированное описание социальной профилактики как системного процесса представлено в работах Е.И. Холостовой и её коллег.

Согласно их интерпретации, социальная профилактика представляет собой ключевое направление деятельности по предупреждению социальной дезадаптации, прежде всего, несовершеннолетних [10, с. 112].

Системный и технологический подход (по Е.И. Холостовой). В их интерпретации социальная профилактика – это ключевое направление деятельности по предупреждению социальной дезадаптации, прежде всего, несовершеннолетних [10, с. 112].

С точки зрения технологии работы, авторы выделяют три последовательных уровня профилактического воздействия, соответствующих степени социального неблагополучия [10, с. 113].

• Первичная (общая) профилактика носит упреждающий и массовый характер. Она направлена на всё детское население через образовательные, культурные, спортивные учреждения с целью формирования здоровой социальной среды и позитивных социальных норм.

• Вторичная (специальная) профилактика адресована детям и подросткам группы риска, у которых уже наблюдаются отдельные признаки дезадаптации. На этом уровне работа ведется в специализированных службах (социально-реабилитационных центрах, комиссиях по делам несовершеннолетних) и направлена на реабилитацию и формирование мотивации к изменению поведения.

• Третичная (индивидуальная) профилактика представляет собой комплекс мероприятий по социальной адаптации и реабилитации несовершеннолетних, имеющих устойчивые социальные и личностные проблемы, опыт девиантного поведения. Её задача - создание поддерживающей и развивающей среды для предотвращения рецидивов, что реализуется в рамках программ индивидуального сопровождения, терапевтических сообществ и постинтернатной адаптации.

Авторы выделяют два взаимосвязанных уровня, составляющих единую систему. Один уровень - общая социальная профилактика, направленная на всё детское население через образовательные, культурные, спортивные учреждения с целью создания здоровой социальной среды. Другой уровень - специальная социальная профилактика, ориентированная на детей и подростков группы риска и реализуемая через специализированные службы (социально-реабилитационные центры, приюты, комиссии по делам несовершеннолетних) [10, с.113-115].

Технология реализации включает этапы от раннего выявления проблем в семье и работы с детьми группы риска до создания специализированных учреждений и продвижения семейных форм воспитания.

Профилактика в условиях интерната носит особый характер и направлена в первую очередь на профилактику вторичных социально-психологических последствий институционализации, а не на предотвращение сиротства как такового [12, с. 64]. Её стратегическая цель – минимизировать деструктивное влияние среды через развитие ключевых компетенций, в первую очередь коммуникативной компетентности как системы внутренних ресурсов для построения эффективного общения.

Ключевые особенности профилактической работы в детском доме:

1. Неприменимость стандартных форм: традиционные тренинги общения, рассчитанные на открытость и анонимность, в условиях замкнутой системы детского дома часто оказываются неэффективными или даже неприемлемыми.

2. Опосредованный и безопасный формат: эффективная работа требует использования опосредованных методов, таких как анализ киносюжетов или дискуссии на отвлечённых примерах. Это позволяет снизить защитные реакции, страх ошибки и немедленного оценивания, которые крайне высоки у воспитанников.

3. Создание «развивающей среды» внутри ограничений: задача педагога заключается в проектировании внутри жестко регламентированной системы специальных ситуаций, имитирующих естественный социальный опыт (обсуждение чувств, проигрывание конфликтов, поиск решений) [12, с. 65- 68].

Особенности депривационной среды детского дома, порождающие необходимость такой специфической профилактики, включают [12, с. 64]: Преобладание моделей порядка, контроля и единообразия.

• «Суженность» развивающей среды и недифференцированный (групповой) подход к воспитанию.

• Дефицит стабильных эмоциональных связей со взрослыми, что является необходимой «почвой» для развития коммуникации.

• Искажение социальных норм: отношения внутри учреждения воспринимаются детьми как эталонные, что затрудняет понимание норм внешнего общества.

• Социально-психологические особенности воспитанников, сформированные средой и предшествующим травматическим опытом, определяют их повышенную склонность к девиациям. К ним относятся [4, с. 28]:

• Трудности в ощущении самоценности и общности с другими.

• Настороженность, недоверие и утрата чувства защищённости.

• Высокий страх ошибки и низкая толерантность к неопределённости.

• Дефицит коммуникативной компетентности (неумение выражать мысли, слушать, аргументировать).

• Негативные поведенческие паттерны: инфантилизм, иждивенческая позиция, повышенная конфликтность и агрессивность как формы психологической защиты [4, с. 28].

Диагностика в контексте такой работы, как показывает практический опыт О.Е. Исаковой, часто носит качественный, наблюдательный характер. Она интегрирована в процесс и включает констатирующее наблюдение за средой, входную неформальную диагностику состояния участников (например, фиксацию скованности или агрессии), текущий анализ вовлеченности в занятия и итоговую оценку динамики по поведенческим и эмоциональным сдвигам (повышение активности, изменение стиля общения) [12, с. 64, 68, 70-71].

Проведенный анализ позволяет заключить, что социальная профилактика девиантного поведения в условиях детского дома представляет собой сложную, многомерную задачу. Её специфика определяется необходимостью работать не с первичными причинами сиротства, а с их глубокими вторичными последствиями, закрепленными институциональной средой.

Эффективная профилактика в интернатных учреждениях должна быть основана на ряде ключевых принципов. Во-первых, она требует перехода от карательно-запретительной логики к пониманию девиации как симптома, за которым стоят травма, депривация и дефицит развития. Во-вторых, её методы должны быть адаптированы к условиям депривационной среды: вместо стандартных тренингов необходимы опосредованные, безопасные для ребенка форматы, снижающие защитные реакции. В-третьих, ядром профилактической работы становится не контроль, а целенаправленное создание развивающих ситуаций внутри системы, компенсирующих дефицит естественного социального опыта. Наконец, диагностика эффективности такой работы смещается от формальных показателей к качественному анализу поведенческой и эмоциональной динамики каждого воспитанника.

Таким образом, успешная социальная профилактика в детском доме — это деятельность, направленная на преодоление ограничивающего влияния самой институциональной системы. Её конечная цель — сформировать у воспитанника не просто «нормативное» поведение, а внутренние ресурсы, жизненные компетенции и устойчивую идентичность, необходимые для самостоятельной жизни и успешной интеграции в общество после выхода из стен учреждения. Дальнейшее развитие этой работы видится в углубленной индивидуализации программ, внедрении доказательных психолого-педагогических методик и усилении межведомственного взаимодействия для обеспечения непрерывности поддержки на этапе постинтернатной адаптации.

Литература

1. Официальный сайт Уполномоченного при Президенте Российской Федерации по правам ребенка. В России за 2024 год снизилось число детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. 2025. 4 марта. URL: https://deti.gov.ru/Press-Centr/news/1535 (дата обращения: 21.01.2026).

2. Федеральный закон от 21.12.1996 № 159-ФЗ (ред. от 01.07.2021) «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей». // Собрание законодательства РФ. — 1996. — № 52. — Ст. 5880.

3. Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 № 223-ФЗ (ред. от 14.07.2022). — Москва, 2021.

4. Актуальные проблемы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних: учебное пособие / под ред. А. С. Бланкова, И. А. Бурмистрова. — М.: ВНИИ МВД РФ, 1999. — 212 с.

5. Беличева, С. А. Психология девиантного поведения: учебник и практикум для вузов / С. А. Беличева. — Москва: Юрайт, 2018. — 263 с.

6. Гилинский, Я. И. Девиантология: социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийств и других «отклонений» / Я. И. Гилинский. — 2-е изд., доп. и перераб. — Санкт-Петербург: Юридический центр Пресс, 2004. — 528 с.

7. Добреньков, В. И. Фундаментальная социология: в 15 т. Т. 7: Человек. Индивид. Личность / В. И. Добреньков, А. И. Кравченко. — Москва: ИНФРА-М, 2005. — 960 с.

8. Змановская, Е. В. Девиантология: психология отклоняющегося поведения: учебное пособие / Е. В. Змановская. — 7-е изд., стер. — Москва: Академия, 2018. — 288 с.

9. Исакова, О. Е. Дети-сироты: формирование коммуникативной компетентности / О. Е. Исакова // Социальная педагогика. — 2010. — № 3. — С. 64–71.

10. Магомедова, А. Н. Психологические особенности детей-сирот / А. Н. Магомедова // Мир науки, культуры, образования. — 2014. — № 3 (46). — С. 27–29.

11. Перепёлкина, Н. А. Социально-педагогическая профилактика девиантного поведения детей-сирот в образовательном учреждении / Н. А. Перепёлкина, И. С. Буракова, И. А. Новохатская // Современные проблемы науки и образования. — 2015. — № 1–1. — С. 1347. — URL: https://science-education.ru/ru/article/view?id=18855 (дата обращения: 21.01.2026).

12. Технология социальной работы: учебник / под ред. Е. И. Холостовой, Л. И. Кононовой. — Москва: Издательско-торговая корпорация «Дашков и К°», 2014. — 477 с.

13. Шабалина, С. А. Особенности детей, воспитывающихся в учреждениях интернатного типа в условиях материнской депривации / С. А. Шабалина // Человек, культура, образование. — 2011. — № 2. — С. 134–141.