XVIII Международная студенческая научная конференция Студенческий научный форум - 2026

В современном мире социальные сети прочно вошли в повседневную жизнь молодых людей, становясь важной площадкой для общения, самовыражения и самореализации. Психологические исследования подтверждают, что активность в соцсетях существенно влияет на развитие личности, качество социальных связей и общее психологическое благополучие. Чрезмерное пребывание в виртуальной среде часто связано с ростом тревожности и депрессивных состояний, особенно у девушек [7]. При этом социальные сети способны как укреплять реальные отношения, так и провоцировать социальное сравнение, снижение самооценки и другие негативные последствия [2]. Уровень социального интеллекта, понимаемый как способность понимать эмоции, мотивы и поведение окружающих, распознавать вербальные и невербальные сигналы и адаптировать собственное поведение для успешного взаимодействия, во многом определяет, каким именно будет использование социальных сетей. Люди с более высоким эмоциональным интеллектом, тесно связанным с социальным, реже демонстрируют проблемные формы онлайн-активности [12]. Однако до сих пор в науке нет единого понимания механизмов этой взаимосвязи, что делает тему особенно актуальной.

Юношеский возраст — это время активного поиска себя, формирования идентичности и стремления к социальной адаптации. Социальные сети в этот период могут выступать полезным инструментом для достижения этих задач, но одновременно способны способствовать появлению неадаптивных паттернов, таких как зависимость или чрезмерная фиксация на виртуальном образе. Социальный интеллект помогает выстраивать конструктивные стратегии онлайн-общения, однако детали этой роли остаются недостаточно изученными.

Понятие социального интеллекта впервые ввел Эдвард Торндайк, определив его как способность мудро действовать в человеческих отношениях и управлять людьми. Позже Филип Вернон добавил характеристики непринужденности в обществе, понимания настроений других и эмпатии [2]. В конце XX века социальный интеллект начали тесно связывать с эмоциональным: Джон Майер и Питер Сэловей видели в нем компонент, отвечающий за восприятие, использование, понимание и управление эмоциями [13]. Дэниел Гоулман подчеркивал, что социальные навыки, эмпатия и самоконтроль определяют значительную часть жизненного успеха [5]. В отечественной психологии О.Б. Чеснокова и Е.В. Субботский описывали социальный интеллект как умение ориентироваться на скрытые характеристики коммуникативной ситуации — мысли, чувства, намерения партнеров — и прогнозировать взаимозависимые действия [11].

А.В. Дмитриева рассматривала его как междисциплинарное средство социального познания, включающее компетентность, общение и самопознание. В.Н. Куницына отождествляла его с социальной компетентностью, включающей знания о себе и мире, сложные социальные навыки и способность максимально использовать возможности ситуации «здесь и сейчас» [5].

Обобщая подходы разных авторов, социальный интеллект можно определить как глобальную способность понимать эмоции, мотивы и поведение других людей, распознавать сигналы и гибко адаптировать свое поведение для эффективного и гармоничного взаимодействия. Его структура включает три основных блока: социальную осведомленность (восприятие эмоций, знание социальных норм, эмпатическая точность), обработку и прогнозирование (антиципационная компетентность, когнитивная гибкость, рефлексия и самосознание) и социальные умения (поведенческая гибкость, влияние, самопрезентация, синхронность). Эмоциональный интеллект выступает фундаментом, обеспечивая первичное распознавание аффективных сигналов. При высоком уровне развития все компоненты работают слаженно, человек легко адаптируется, проявляет лидерство и поддерживает благоприятный климат в коллективе. При среднем — базовое понимание позволяет избегать серьезных конфликтов, но сложные ситуации вызывают трудности. При низком — дефицит осведомленности и умений приводит к импульсивности, конфликтам и социальной изоляции [5].

Юношеский возраст особенно важен для формирования социального интеллекта, поскольку именно тогда, по теории Эрика Эриксона, происходит кризис эго-идентичности: молодой человек ищет ответ на вопрос «кто я» и пытается интегрировать разные социальные роли. Социальный интеллект помогает гибко переключаться между ними, понимать ожидания окружающих, прогнозировать реакции и строить глубокие отношения, что защищает от отвержения и эмоциональной нестабильности. Отечественные исследователи отмечают, что в этот период социальный интеллект проявляется через рефлексию собственных и чужих эмоций, делая юношей уязвимыми к давлению сверстников и цифровым влияниям. Высокий уровень коррелирует с эмоциональной гибкостью, эмпатией и хорошей адаптацией, позволяя точно прогнозировать поведение и поддерживать позитивный климат в общении [13]. Низкий же часто приводит к конфликтам, импульсивности и трудностям в понимании мотивов других [2, 11].

В эпоху цифровизации социальные сети стали основной средой проявления и одновременно развития социального интеллекта у молодежи. Активность в них включает не только время, проведенное онлайн, но и типы взаимодействия: потребление или создание контента, частоту публикаций, реакции на чужие материалы, эмоциональные последствия [3]. Высокий социальный интеллект обычно связан с конструктивными моделями — осознанным поддержанием связей, целенаправленной самопрезентацией, поиском поддержки и обменом значимым контентом, что снижает одиночество и повышает удовлетворенность жизнью [3, 1]. Низкий уровень чаще проявляется в пассивном скроллинге, бесцельном потреблении, подверженности сравнению и зависти, что усиливает тревогу, изоляцию и может служить компенсацией за трудности в реальном общении [7]. Таким образом, социальный интеллект выступает ключевым регулятором: от него зависит, станет ли виртуальная среда пространством роста или источником психологических рисков.

Эмпирическое исследование проводилось в очном и дистанционном формате с использованием Google-форм на базе Ставропольского государственного медицинского университета. В выборку вошли 100 респондентов в возрасте от 17 до 25 лет. Для достижения цели применялись следующие психодиагностические методики: опросник «Мотивация пребывания человека в социальных сетях» Л.В. Трубицыной и Е.А. Феоктистовой, предназначенный для выявления разнообразных мотивов использования соцсетей [10]; шкала проблемного использования социальных сетей C. Marino et al. в русской адаптации Н.А. Сироты, Д.В. Московченко и др., оценивающая аспекты проблемного вовлечения, такие как предпочтение онлайн-общения, регуляция эмоций, когнитивная поглощенность, компульсивность и негативные последствия [9]; опросник «Коммуникативная и социальная компетентность (КОСКОМ)» В.Н. Куницыной, диагностирующий социально-коммуникативные умения и личностные характеристики, связанные с социальной адаптацией; тест социального интеллекта Дж. Гилфорда и М. Салливана в адаптации Е.С. Михайловой, измеряющий четыре ключевые способности: познание классов, систем, преобразований и результатов поведения [6]; а также авторская анкета «Активность в социальных сетях», включающая вопросы о демографических данных, временных параметрах использования, предпочтениях в контенте, частоте взаимодействия и субъективном влиянии на настроение, самооценку и эмоции.

Наше исследование подтвердило высокую степень интеграции социальных сетей в повседневную жизнь молодежи. Большинство респондентов используют несколько платформ одновременно, при этом значительная часть проводит в них более четырех часов ежедневно, а для многих активность носит фоновый, постоянный характер. Преобладает пассивное потребление преимущественно развлекательного контента, тогда как собственные публикации большинство делает редко или вообще не делает. Субъективное влияние соцсетей оценивается в основном как нейтральное или слегка положительное, однако 64% участников сталкивались с негативными эмоциями — раздражением (41%), чувством одиночества (32%), завистью к чужим достижениям (29%), тревогой из-за отсутствия реакций (14%). Социальное сравнение оказалось распространенной практикой у 77% респондентов, что подтверждает его роль как фактора риска для самооценки и эмоционального благополучия. Ощущение большей связанности с другими через сети большинство оценивает нейтрально, что подчеркивает амбивалентность их влияния.

Анализ мотивов пребывания в соцсетях выявил доминирование бытовых, коммуникативных, релаксационных нужд и заполнения пустоты, тогда как мотивы власти, самоутверждения и зависимости выражены слабо. Вместе с тем именно мотивы ухода от проблем и аддиктивные показали устойчивые связи с признаками проблемного использования. Уровень проблемного вовлечения в среднем умеренный, но ярко выделяется использование сетей для регуляции эмоций. Большинство респондентов демонстрируют средний уровень социально-коммуникативной компетентности с хорошо развитыми навыками самопрезентации и понимания людей, тогда как половина выборки имеет низкий уровень социального интеллекта, особенно слабым оказалось понимание сложных систем взаимодействия и прогнозирование развития ситуаций.

Корреляционный анализ позволил увидеть, что именно социальная компетентность, а не когнитивные компоненты социального интеллекта, выступает выраженным защитным фактором, снижая риск негативных последствий и компульсивного поведения. Проблемные мотивы оказались характерны для лиц с более низкими показателями социального интеллекта, что подтверждает компенсаторную функцию соцсетей: при трудностях в реальном общении виртуальная среда становится доступной заменой.

В целом результаты исследования подтвердили исходную гипотезу: высокий социальный интеллект действительно способствует более осознанной и конструктивной активности в соцсетях, направленной на укрепление связей и личностное развитие, тогда как низкий уровень связан с пассивными, эмоционально уязвимыми формами поведения и повышенным риском дезадаптации. Полученные данные подчеркивают важность целенаправленного развития социально-коммуникативных навыков у молодежи, чтобы виртуальная среда служила ресурсом, а не источником психологических проблем, и способствовала формированию здоровой цифровой культуры.

Список литературы

1. Агадуллина Е. Р. Пользователи социальных сетей: современные исследования [Электронный ресурс]//Современная зарубежная психология. – 2015. – Т. 4. – №. 3. – С. 36-46. Режим доступа: https://psyjournals.ru/journals/jmfp/archive/2015_n3/jmfp_2015_n3_79069.pdf

2. Корниенко А. В. Анализ понятия и структуры социального интеллекта в зарубежных и отечественных исследованиях [Электронный ресурс] //Вестник Хакасского государственного университета им. НФ Катанова. – 2021.

3. Корниенко Д. С. и др. Интеграция социальных медиа в ежедневную активность подростков при разных уровнях саморегуляции [Электронный ресурс] //Интеграция образования. – 2022. – Т. 26. – №. 1 (106). – С. 130-145. Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/integratsiya-sotsialnyh-media-v-ezhednevnuyu-aktivnost-podrostkov-pri-raznyh-urovnyah-samoregulyatsii

4. Леонтьева Я. В. Ключевые аспекты развития социального интеллекта в зарубежной и отечественной науке [Электронный ресурс] //Актуальные вопросы современной психологии, конфликтологии и управления: взгляд молодых исследователей. – 2021. – С. 193-199. Режим доступа: https://www.elibrary.ru/item.asp?edn=lppfvt

5. Мачнев В. Я. и др. Социальный и эмоциональный интеллект [Электронный ресурс] //Текст: электронный/ВЯ Мачнев, ЕИ Чердымова. – 2022. Режим доступа: https://repo.ssau.ru/bitstream/Monografii/Socialnyi-i-emocionalnyi-intellekt-96463/1/978-5-7883-1713-7_2022.pdf

6. Михайлова Е. С. Методика исследования социального интеллекта (Адаптация теста Дж. Гилфорда и М. Салливена): руководство по использованию. – 1996. Режим доступа: https://studfile.net/preview/3488317/

7. Нозикова Н. В., Баденкова Г. Г. Взаимосвязь развития эмоционального интеллекта с активностью пользования социальными сетями в юношеском возрасте [Электронный ресурс] //Известия Иркутского государственного университета. Серия: Психология. – 2020. – Т. 33. – С. 43-58. Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/vzaimosvyaz-razvitiya-emotsionalnogo-intellekta-s-aktivnostyu-polzovaniya-sotsialnymi-setyami-v-yunosheskom-vozraste

8. Припорова Е. А., Агадуллина Е. Р. Социальные мотивы использования социальных сетей: анализ групп пользователей [Электронный ресурс] //Социальная психология и общество. – 2019. – Т. 10. – №. 4. – С. 96-111. Режим доступа: https://psyjournals.ru/journals/sps/archive/2019_n4/sps_2019_n4_Priporova_Agadullina.pdf

9. Сирота Н. А. и др. Разработка русскоязычной версии опросника проблемного использования социальных сетей [Электронный ресурс] //Консультативная психология и психотерапия. – 2018. – Т. 26. – №. 3. – С. 33-55. Режим доступа: https://psyjournals.ru/journals/cpp/archive/2018_n3/cpp_2018_n3_Sirota_Moskovchenko_et_al.pdf

10. Трубицына, Л. В. Мотивация пребывания человека в социальных сетях / Л. В. Трубицына, Е. А. Феоктистова [Электронный ресурс] // Мир науки. Педагогика и психология. — 2022. — Т 10. — №6. Режима доступа: https://mir-nauki.com/PDF/62PSMN622.pdf

11. Чеснокова О. Б., Субботский Е. В. Социальный интеллект в условиях сложных социальных систем [Электронный ресурс] //Национальный психологический журнал. – 2010. – №. 2. – С. 22-29. Режима доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/sotsialnyy-intellekt-v-usloviyah-slozhnyh-sotsialnyh-sistem

12. Шмаков А. В. Влияние социальных сетей на качество жизни молодежи. Экспериментальная проверка [Электронный ресурс] //Terra Economicus. – 2020. – Т. 18. – №. 4. – С. 126-148. Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/vliyanie-sotsialnyh-setey-na-kachestvo-zhizni-molodezhi-eksperimentalnaya-proverka

13. Штрикер Ю. Д., Савосин С. В., Костригин А. А. Взаимосвязь социального интеллекта, эмоционального интеллекта и алекситимии у молодежи [Электронный ресурс] //Современная наука: актуальные проблемы теории и практики. Серия: Познание. – 2021. – №. 6. – С. 102-108. Режим доступа: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=46368138