XVIII Международная студенческая научная конференция Студенческий научный форум - 2026

Актуальность. В современной клинической психологии и психиатрии наблюдается последовательный и закономерный переход от синдромально-описательного подхода к аффективным расстройствам к подходу, ориентированному на изучение базовых психологических механизмов и процессов, лежащих в их основе. Этот трансдиагностический сдвиг парадигмы приобретает особую значимость в контексте эпидемиологических данных Всемирной организации здравоохранения, согласно которым аффективные расстройства (депрессивные и биполярные) остаются одними из наиболее распространенных и социально-отягощающих психических патологий глобального масштаба [1]. Они ассоциируются со стойким снижением качества жизни, глубоким нарушением социальной и профессиональной адаптации, повышенным риском суицидального поведения и формируют одну из ключевых причин инвалидизации в трудоспособном возрасте [2].

В ответ на эту эпидемиологическую и социальную необходимость, центральным объектом исследований становится эмоционально-волевая регуляция как интегративный конструкт. Несмотря на бесспорную значимость нарушений эмоционального тонуса при депрессии и мании, волевой компонент регуляции поведения долгое время оставался на периферии клинического анализа, зачастую рассматриваясь вторично по отношению к аффективной симптоматике. Однако современные исследования убедительно демонстрируют, что дефициты в целеполагании, инициации действий, самоконтроле и преодолении препятствий (т.е. в волевой сфере) не менее патогномоничны для аффективных расстройств и вносят решающий вклад в хронификацию состояния и резистентность к терапии [3]. Таким образом, комплексное изучение эмоционально-волевой регуляции как целостной функциональной системы позволяет не только углубить патогенетические представления, но и разработать более дифференцированные, целевые методы психотерапевтической коррекции, направленные на восстановление регуляторного потенциала личности [5].

Теоретический анализ проблемы эмоционально-волевой регуляции имеет глубокие исторические корни. В зарубежной психологии фундаментальный вклад в понимание единства эмоциональных и волевых процессов внес В. Вундт, рассматривавший аффект как основу и прототип волевого акта [7]. Э. Даффи предложила психофизиологический подход, акцентируя роль уровня активации и энергетической мобилизации как базиса регуляции поведения. Особое значение для клинического контекста имеет когнитивная модель А. Бека, где нарушения эмоционально-волевой регуляции рассматриваются через призму дисфункциональных когнитивных схем и «негативной когнитивной триады», которые непосредственно блокируют мотивацию и целенаправленную деятельность [4].

В отечественной психологической школе концептуальные основы понимания эмоционально-волевой регуляции были заложены в рамках культурно-исторической теории. Л.С. Выготский рассматривал волю и эмоции в их неразрывном единстве, а процессы овладения собственными психическими функциями (как ключевое проявление воли) переживаются субъектом именно в эмоциональной форме. С.Л. Рубинштейн подчеркивал, что один и тот же процесс может быть одновременно интеллектуальным, эмоциональным и волевым, а эмоция включает в себя активный, побудительный компонент, непосредственно связанный с волевой регуляцией. А.Н. Леонтьев в контексте деятельностного подхода обсуждал интеграцию мотивационной, эмоциональной и волевой сфер как основу регуляции поведения.

Современное понимание эмоционально-волевой регуляции интегрирует психологические механизмы с нейробиологическими основами. К ключевым психологическим механизмам относятся: мотивационное переопосредование (В.А. Иванников) – придание действию нового смысла для усиления побудительной силы; антиципация – предвосхищение последствий; когнитивная переоценка (Дж. Гросс) – изменение интерпретации ситуации для модуляции эмоционального ответа [5]. Нейробиологическая модель связывает эффективную эмоционально-волевую регуляцию с функционированием распределенной нейронной сети, где префронтальная кора (ПФК), особенно дорсолатеральный отдел (dlPFC), осуществляет «сверху-вниз» контроль над лимбическими структурами, прежде всего миндалевидным телом (амигдалой), ответственными за генерацию эмоций. Дисбаланс в этой системе, ослабление контроля ПФК, является общей основой нарушений эмоционально-волевой регуляции при аффективной патологии.

Исследования конкретных нарушений эмоционально-волевой регуляции при аффективных расстройствах выявляют устойчивые паттерны. Работы И.Л. Степанова и Б.Е. Козлова показывают, что сниженная волевая саморегуляция коррелирует с большей выраженностью ангедонии и затяжным течением депрессии [7]. Н.Г. Гаранян и А.Б. Холмогорова выделяют перфекционизм как ключевой дисфункциональный фактор, нарушающий эмоционально-волевую регуляцию через завышенные стандарты, страх неудачи и «паралич деятельности» [8]. П.М. Ларионов анализирует роль дисфункциональной когнитивной регуляции эмоций (руминация, катастрофизация) в генезе аффективного дистресса. И.В. Плужников отмечает специфические нарушения регуляторного компонента эмоционального интеллекта у больных депрессией и тревогой.

Таким образом, теоретический анализ позволяет заключить, что эмоционально-волевая регуляция представляет собой высшую психическую функцию, опосредованную знаково-символическими системами и социальным контекстом, с четкой нейробиологической основой. Ее нарушения при аффективных расстройствах носят стержневой, системный характер, затрагивая когнитивную, мотивационную, эмоциональную и поведенческую сферы, и обусловлены комплексным взаимодействием нейрофизиологических дисфункций и дисфункциональных психологических установок.

Цель исследования: выявить особенности эмоционально-волевой регуляции у лиц с аффективными расстройствами личности.

Гипотезы исследования: 1. У лиц с аффективными расстройствами личности существуют специфические нарушения эмоционально-волевой регуляции, а именно выраженное дистанцирование, бегство-избегание, низкий уровень самоконтроля, высокий уровень обиды, чувства вины, подозрительности.

2. Эмоционально-волевая регуляция вновь поступивших пациентов с аффективными расстройствами личности отличается от регуляции пациентов, прошедших коррекцию медикаментозным лечением, и проявляется высоким уровнем переживаний стресса и депрессии.

Задачи исследования: 1. Теоретический анализ научной отечественной и зарубежной литературы проблемы эмоционально-волевой регуляции у лиц с аффективными расстройствами, раскрыть сущность понятия «эмоционально-волевая регуляция» и охарактеризовать клинико-психологические проявления аффективных расстройств.

2. Эмпирическое исследование особенностей эмоционально-волевой регуляции в группе лиц с аффективными расстройствами.

3. Провести сравнительный анализ полученных данных, выявить специфику нарушений эмоционально-волевой регуляции у лиц с аффективными расстройствами.

Материалы и методы.

База исследования: ГБУЗ СК «Ставропольская краевая клиническая специализированная психиатрическая больница №1». Выборка: 15 человек в возрасте от 18 до 50 лет с подтвержденными диагнозами аффективного расстройства личности. В процессе анализа выборка была разделена на две подгруппы: пациенты в остром состоянии без медикаментозной терапии на момент обследования (n=8) и пациенты, уже получающие медикаментозное лечение (n=7).

Методы и методики:

1. Теоретический анализ литературных источников.

2. Психодиагностическое тестирование с использованием следующих методик:

Опросник уровня агрессии А. Басса и А. Дарки (диагностика враждебности, обиды, подозрительности, чувства вины).

Шкала депрессии А. Бека (оценка выраженности депрессивных симптомов).

Опросник способов совладеющего поведения Р. Лазаруса (диагностика копинг-стратегий, в т.ч. дистанцирования, бегства-избегания, самоконтроля).

Шкала психологического стресса PSM-25 Лемура-Тесье-Филлиона (измерение уровня стрессовой нагрузки).

Опросник волевых качеств личности М.В. Чумакова (взрослый вариант) (оценка общего уровня саморегуляции, энергичности, внимательности, целеустремленности).

3. Методы первичной математической обработки данных.

Результаты и обсуждение.

Результаты эмпирического исследования подтвердили и конкретизировали теоретические положения о наличии глубоких нарушений в эмоционально-волевой сфере у лиц с аффективными расстройствами.

Особенности копинг-поведения. У обследованных пациентов выявлен клинически значимый дезадаптивный профиль совладания, характеризующийся доминированием стратегий избегания. Наиболее выраженными оказались: «Бегство-избегание» (60% испытуемых) и «Дистанцирование» (47%). Это согласуется с моделью Дж. Гросса, где избегание является малоэффективной стратегией регуляции эмоций [5]. Одновременно был отмечен выраженный дефицит адаптивной стратегии целенаправленного «Самоконтроля» (низкие показатели у 86% испытуемых). Этот профиль отражает пассивно-оборонительный стиль реагирования, при котором основной целью становится не решение проблемы, а немедленное когнитивное и поведенческое снижение мучительного эмоционального напряжения, что типично для острой фазы аффективных расстройств и соответствует данным о преобладании избегающего совладания при депрессии.

Дефицит волевой регуляции. Данные опросника М.В. Чумакова свидетельствуют о системном снижении волевых возможностей. У 87% испытуемых общий уровень саморегуляции оказался ниже среднего. Специфически нарушенными оказались ключевые компоненты: «Энергичность» (низкий уровень у 60%), «Внимательность» (60%) и «Целеустремленность» (67%). Данный профиль (апатия, быстрая утомляемость, трудности концентрации, расплывчатость целей) в большей степени отражает актуальное болезненное состояние (депрессивную апатию, ангедонию, психомоторную заторможенность), чем устойчивые личностные черты, что согласуется с выводами И.Л. Степанова и Б.Е. Козлова о связи дефицита волевой саморегуляции с динамикой депрессивного эпизода [7].

Эмоциональный профиль и аффективная дисрегуляция. Результаты по опроснику Басса-Дарки выявили характерную триаду, образующую замкнутый круг аффективной дисрегуляции: высокая аутоагрессия («Чувство вины» — 53,3%), сочетающаяся с враждебностью, направленной вовне («Обида» — 73,3% и «Подозрительность» — 60%). Суммарный индекс враждебности был повышен у 60% пациентов. Чувство вины, выступая мощным внутренним блоком, разрушает мотивацию и парализует инициативу, что полностью соответствует когнитивной модели А. Бека, где самообвинение является ключевым элементом депрессивного мышления [3]. Обида и подозрительность деструктивно влияют на межличностные отношения, усиливая социальную изоляцию и создавая порочный круг, описанный в работах о перфекционизме и межличностной чувствительности при аффективных расстройствах [8].

Сравнительный анализ подгрупп. Разделение выборки подтвердило вторую гипотезу и продемонстрировало состояние-зависимый характер многих нарушений, что имеет важное теоретическое и практическое значение.

Подгруппа без терапии (острое состояние): у 87,5% пациентов диагностирована депрессия средней тяжести и выше, у 100% — высокий уровень психологического стресса (PSM-25> 155 баллов), указывающий на состояние тотальной дезадаптации. Это коррелирует с максимальной выраженностью дезадаптивных копинг-стратегий и дефицита волевых качеств.

Подгруппа на терапии: у всех пациентов отмечалась положительная динамика: отсутствие депрессии или легкая субдепрессия (по шкале Бека) и низкий уровень стресса (PSM-25 <99 баллов) у 100% испытуемых. Это указывает на купирование острой симптоматики и начало восстановления адаптационных ресурсов.

Этот контраст указывает на тесную связь между остротой аффективной симптоматики, уровнем стрессовой нагрузки и степенью дезорганизации эмоционально-волевой регуляции. На фоне медикаментозного лечения, купирующего острую симптоматику, наблюдается значительное улучшение по параметрам депрессии и стресса, что косвенно свидетельствует об обратимости выявленных нарушений и их тесной связи с текущим аффективным состоянием. Данный результат согласуется с нейробиологическими представлениями о том, что эффективная терапия может способствовать нормализации функции префронтального контроля.

Выводы.

1. У лиц с аффективными расстройствами личности в остром состоянии выявлен глубокий, системный дефицит эмоционально-волевой регуляции, что подтверждает первую гипотезу исследования. Нарушения носят комплексный характер, затрагивая копинг-поведение (доминирование избегания), волевую сферу (снижение энергичности, целеустремленности, самоконтроля) и аффективный профиль (триада вина-обида-подозрительность).

2. Выявленный симптомокомплекс является эмпирическим отражением теоретических положений о стержневой роли дисфункции эмоционально-волевой регуляции при аффективных расстройствах, объединяющих когнитивные, личностные и регуляторные модели.

3. Сравнительный анализ подгрупп пациентов в остром состоянии и на фоне терапии подтвердил вторую гипотезу, показав, что выраженность нарушений эмоционально-волевой регуляции тесно связана с остротой аффективного эпизода и уровнем стресса. Положительная динамика на фоне лечения указывает на состояние-зависимый характер многих выявленных дефицитов, что обосновывает своевременность терапевтического вмешательства.

4. Полученные данные подтверждают, что нарушения эмоционально-волевой регуляции выступают не просто сопутствующими симптомами, а ключевым психологическим механизмом, в значительной степени определяющим клиническую картину и дезадаптацию при аффективных расстройствах личности. Это обосновывает необходимость включения в комплексную терапию целенаправленных методов психологической коррекции (когнитивно-поведенческая терапия, терапия, сфокусированная на совершенствовании эмоциональной регуляции), направленных на развитие навыков адаптивного совладания, усиление волевой саморегуляции и коррекцию дисфункциональных эмоциональных паттернов.

Списоклитературы

1. Global burden of disease and the impact of mental and addictive disorders / H.A. Whiteford, L. Degenhardt, J. Rehm et al. // Current Psychiatry Reports. 2013. Vol. 15(7). P. 378.

2. Холмогорова А.Б., Гаранян Н.Г. Эмоциональные расстройства и современная культура // Московский психотерапевтический журнал. 1999. № 2. С. 61-90.

3. Бек А., Фримен А. Когнитивная психотерапия расстройств личности. СПб.: Питер, 2002.

4. Sheppes, G., Suri, G., & Gross, J. J. (2015). Emotion regulation and psychopathology. Annual Review of Clinical Psychology, 11, 379-405.

5. Gross, J. J., & Jazaieri, H. (2014). Emotion, emotion regulation, and psychopathology: An affective science perspective. Clinical Psychological Science, 2(4), 387–401.

6. Иванников В. А. Психологические механизмы волевой регуляции. М.: Изд-во МГУ, 1991.

7. Степанов И. Л., Козлов Б. Е. Личностные и психопатологические характеристики пациентов с аффективными расстройствами как предикторы затяжного течения депрессивного эпизода // Социальная и клиническая психиатрия. 2022. Т. 32. № 3. С. 19-26.

8. Гаранян Н. Г., Холмогорова А. Б., Юдеева Т. Ю. Перфекционизм, депрессия и тревога // Консультативная психология и психотерапия. 2001. Т. 9. № 4. С. 18-48.