СЕМИОТИКА НАРОДНОГО КОСТЮМА ВОРОНЕЖСКОГО КРАЯ - Студенческий научный форум

VII Международная студенческая научная конференция Студенческий научный форум - 2015

СЕМИОТИКА НАРОДНОГО КОСТЮМА ВОРОНЕЖСКОГО КРАЯ

 Комментарии
Текст работы размещён без изображений и формул.
Полная версия работы доступна во вкладке "Файлы работы" в формате PDF

Информационно-знаковая система костюма является способом передачи определённой информации от владельца одежды в окружающую среду, а сам костюм – способом установления коммуникации между кодами и источником информации, благодаря которому создаётся определённое мнение о носителе костюма.

По мнению П.Г.Богатырева, народный костюм, наряду с языком, мифом и обрядом, чаще всего образовывал единую знаковую систему. Большое значение в настоящее время приобрела этносемиотика, изучающая воздействие на язык искусства, в том числе и костюма – конкретного образа жизни людей, их быта, предметов, которые их окружают.

Развитие семиотики как науки о знаках и знаковых системах первоначально в лингвистических, а затем и нелингвистических коммуникациях, позволило применить ее постулаты в области изучения костюма. Следует отметить, что в определениях знаковой системы и других понятий семиотики существуют различные точки зрения, известные по работам современных исследователей, а также учёных прошлых лет, в том числе М.М.Бахтина, П.Г.Богатырёва, П.А.Флоренского, а также зарубежных ученых – Ролана Барта, Клода Леви-Строса, Умберто Эко и других.

Практически народный костюм следует рассматривать как социокод, который фиксирует определённые характеристики конкретной культуры и, вместе с тем, является посредником среди типов культур различных хронологических периодов и разных этносов, осуществляя коммуникацию, трансляцию и усвоение определённой, значимой для данной культуры информации. Важным моментом является при этом неизменность традиционного костюма на протяжении длительного времени, что отразилось на стабильности имиджа, создаваемого носителем народной одежды.

Костюм может многое рассказать об эпохе, в которую был создан. Исследования показывают, что семиотический статус костюма как группы функционально взаимосвязанных и взаимообусловленных предметов на протяжении многих столетий продолжал оставаться очень высоким, обладал как утилитарной, так и знаковой прагматикой, т.е. соответствовал и практическим, и символическим требованиям. Детство, юность, зрелость, переход из одной возрастной категории в другую, включение человека в систему родственных связей – всё это находило отражение в народной одежде.

Народная одежда Воронежского края долгое время сохраняла самобытные черты, определяющие этнические и локальные особенности различных групп населения: покрой, способ ношения той или иной детали, использование украшений, орнаментацию. Большое место в одежде отводилось различным символическим и магическим приемам, направленным на обеспечение продления рода, благополучия и богатства людей, а также на защиту их от неблагоприятного воздействия со стороны злых сил. Такие магические обряды уходят корнями в толщу веков и имеют тесную связь с древнейшими религиозно-магическими представлениями. Традиционный народный костюм, особенно женский, на территории Воронежского края был достаточно разнообразен. Выделяют четыре комплекса женской одежды: с понѐвой; с сарафаном; с юбкой-андараком; юбкой-кубельком.

Необходимо отметить, что мужской костюм в своей основе был более или менее единообразен на всѐм пространстве, заселѐнном русским народом. Составляла его туникообразная рубаха с косым разрезом ворота, неширокие штаны, кожаная или плетѐнная из лыка обувь, шапка с полями или без полей. Рубаха, как правило, выпускалась поверх штанов и подпоясывалась.

Женская и мужская одежда изготавливалась из льняной, конопляной, шерстяной или полушерстяной ткани домашней выработки, а также из тканей фабричного производства: шѐлковых, шерстяных, хлопчатобумажных, парчовых.

Верхняя одежда была одинаковой и для мужчин, и для женщин, различало их только большее или меньшее количество украшений. Верхняя одежда использовалась и в качестве обрядовой, при этом первостепенное значение имела шуба и вообще меха. В.Ф. Филатова отмечает, что «в значении слова «шуба» сохранились некоторые древние смысловые обрядовые элементы, такие, как «богатство», «изобилие», на шубу сажали молодух» [10, с. 79].

Комплекты мужской и женской одежды являлись своего рода стандартом, которого придерживались русские люди, жившие в том или ином районе Воронежского края. Однако в рамках этого стандарта можно было обнаружить значительную вариантность костюма, что вообще присуще традиционной культуре. Крестьяне носили: женщины – понѐвный тип одежды, девушки – сарафанный. Полный набор понѐвного комплекса состоял из понѐвы, рубахи, запана, завески, или фартука, покромки, гаруса, одного-двух монист и каскада бус, головных уборов: «кички», или «сороки», кокошника, комплектов платков, шалей и «подшальников», шубы дублѐной или крытой и набора обуви.

Понѐвный комплекс предназначался только для замужней женщины. Понѐва – это юбка, состоящая из трех полотнищ шерстяной или хлопчатобумажной ткани, стянутая на талии узким пояском. Понятие «понява» (понѐва) – общеславянское и обозначало кусок ткани, покрывало. Понѐвы Воронежской губернии по богатству и художественным качествам были самыми красочными нарядами из всех губерний. По декоративно-художественному оформлению понѐвы разных местностей различались между собой, однако все они имели общие черты. В Воронежской губернии самой распространѐнной была понѐва с чѐрными клетками – «черноглазка» (рис.), изредка встречались понѐвы с бледно-синими клетками –«синеглазки». Размер клеток на поневе указывал, много или мало земли имеют крестьяне в селе. Понѐвы делились на праздничные и будничные. Самую нарядную понѐву носили женщины в первый год замужества, до рождения ребѐнка. Понѐва украшалась ярко-красной вышивкой, а по подолу – широкой полосой лент.

Основу женского костюма повсеместно составляла рубаха. Шилась она длиной до пояса из домотканой холстины, позже – из покупной фабричной ткани. Эта часть одежды во многих местах называлась «станушкой». Рукава рубахи замужней женщины украшались богаче и ярче, чем рукава девичьей рубахи. Каждая женщина имела в своѐм сундуке целый набор рубах на любой случай жизни: будничные, праздничные, воскресные, для свадьбы, для престольного дня. Праздничные рубахи (обычно рукава, манжеты, подол, воротник) украшали тканьѐм, вышивкой, блѐстками.

Одной из важнейших составляющих женского костюма Воронежского края был передник. Его носили девушки и женщины в комплексе с понѐвой, юбкой и сарафаном. Были зафиксированы следующие разновидности передников: туникообразный, нагрудный, поясной.

Туникообразный передник является наиболее древним и восходит к плечевой туникообразной одежде, его названия: запан, завеска, занавеска, нарукавник, насовник. Нагрудный передник шился с грудинкой, повязывался выше груди и укреплялся на шее и плечах при помощи шнурков; называли его фартуком, занавеской.

По яркости, цветовой броскости и богатству украшений девичий сарафанный комплекс был несколько беднее женского понѐвного, но не менее красив. Он состоял из чѐрного шерстяного сарафана, рубахи, головного убора- клеѐнки, которую в некоторых местахназывали обручем, набора платков и шалей, набора обуви, перешитой шубы, корсетки, нашейных украшений: кругового и висячего мониста или каскада стеклянных бус.

Основной частью комплекса девичьей одежды в Воронежской губернии был глухой многоклинный сарафан из тонкой шерстяной ткани домашней выделки, всегда чѐрного цвета. Шился он из 6-7 клиньев, расположенных сзади, и одного прямого сквозного полотна –спереди. Проѐмы для головы и рук украшались полосками кумача, вышивкой, позументом, гарусом. Низ окаймлѐн красным поясом, представляющим собой плотную тесьму домашнего ручного плетения шириной примерно в два пальца. Девочки-подростки подпоясывали сарафан вязаным цветным кушаком, более старшие девицы – тканным из тонкой шерсти кушаком красного, малинового, зелѐного и, реже, синего цвета.

Девичья рубаха по покрою не отличалась от женской. Разница была только в орнаментальном декорировании поликов рукава. Полики рукавов девичьей рубахи не ткались, а вышивались. Согласно утвердившейся веками народной традиции вышивать рукава своей рубахи должна была сама девушка.

Без головного убора комплекс одежды был бы неполным и, согласно обычаю древних восточных славян, даже и не мыслился (рис). С непокрытой головой, «простоволосой», женщина не показывалась ни на людях, ни на улице, ни даже дома. Основной тип женского головного убора состоял из кички, или «сороки», кокошника и богатого набора платков, шалей. Красивейшим женским головным убором был кокошник. Шился он мастерицами из золотого галуна, реже из парчи и украшался цветными узорчатыми лентами, вышивкой разноцветными нитками, золотым шитьѐм, жемчугом, бисером, блѐстками, цветными пуговками-каменьями, павлиньими перьями и другими декоративными материалами. Если женщинам обычай не позволял ходить и работать с непокрытой головой, то девушек он не касался. Для девушки были «венцы» – повязки из легких тканей с твердым парчовым налобником, повязки, украшенные пуговицами, вышивкой, сложенные в виде обруча платки.

Общий характер традиционного костюма, который сложился в быту на протяжении многих веков, всегда соответствовал и внешнему облику русского человека, и образу его жизни, труда, характеру и национальному идеалу красоты. И женский, и мужской костюмы обладали общими признаками: цельным объѐмом, лаконичностью, мягким плавным контуром.

Женщина в таком наряде во время движения напоминала то лебѐдушку, то паву. Недаром в русском фольклоре еѐ приравнивают к жар-птице, величают голубкой сизокрылой, лебѐдушкой, белой лебедью, утушкой луговой, павушкой, ласточкой-касаточкой. В древние времена представление о женщине у наших предков связывалось с образом птиц. Даже названия женских головных уборов, дошедших до нас, идут от названий птиц: «сорока», кика, кокошник и т.д.

Природа никогда не признавала «бесцветья», и это качество она заложила в душу русского народа. Для создательниц традиционной одежды Воронежского края цветовой облик одежды строился по принципу сопоставления ярких, контрастных и насыщенных красок, образующих между собой полную гармонию. Яркость цвета, его контрастность и насыщенность обусловливаются своеобразием окружающей природы с еѐ ярким и радостным «многоцветьем».

Самым любимым цветом в воронежском искусстве и особенно в одежде был красный.

Слова «красный» и «красивый» для русского человека имели одинаковое значение: красна девица, красны молодцы, весна-красна. Слово же «прекрасный» означало не внешнюю красоту человека, а его духовный мир, его красивую душу, и в этом плане во все времена предпочтение отдавалось тем людям, у которых и красивая внешность, и прекрасная душа были гармонично слиты, что соответствовало понятию «прекрасный человек».

Красно-оранжевый цвет назывался жѐлто-горячим, цветом солнечного света и тепла. В большинстве уездов Воронежской губернии оклад понѐвы внизу окаймлялся оранжевой полосой-поясом.

Яркий малиновый и нежно-розовый цвета символизировали закаты и восходы солнца.

Эти цвета ставили рядом с зелѐным или синим, ультрамариновым цветом или же в их окружении. Тогда эти цвета, как говорили, «горели», напоминая закаты и восходы солнца.

Зелѐный цвет символизировал растительный мир: зелѐные посевы на крестьянских полях и огородах, буйные травы бесчисленных лугов, ароматный растительный покров степей, бархатную зелень садов и дремучих лесов, а также изобилие, радость, свободу, надежду, спокойствие. В одежде этот цвет применялся несколько меньше, чем красный. Умело разбросанные по одежде пятна зелѐного цвета вызывают ассоциации с так же красиво разбросанными по воронежской земле лугами, лесами, весенними всходами на полях, садами и огородами.

Жѐлтый цвет был символом кратковременной разлуки, ультрамариновый – воды и неба, а также целомудрия, верности, белый – горя и смерти. Голубой цвет применялся редко и в малых количествах в виде узких полосок, квадратиков и нашивных бусинок. Вкрапливался он лишь для того, чтобы усилить звучание окружающего красного цвета и означал бескровность, холод, ненастье, страх.

Чѐрный цвет – излюбленный в Воронежском крае, он символизировал землю и вечный покой. Чѐрный цвет квадратов понѐвы уравновешивает многоцветность узорных украшений, подчѐркивает ритмическое повторение каждого цвета, создаѐт определѐнный своеобразный стиль, не нарушая радостного звучания ярких красок. В этой одежде чувствуется природный вкус еѐ создателей, глубокое внутреннее стремление к красоте. Чѐрный цвет подчеркивает звучность всех присутствующих в композиции цветов. Чѐрными были девичий сарафан и даже подвенечная одежда, мужские головные уборы, обувь, пояса для стариков.

Таким образом, традиционный костюм, известный нам по памятникам 19−20 вв., представляет собой довольно своеобразное явление народной культуры. Несмотря на стремительное изменение современного мира, народный костюм продолжает быть востребованным. Поиск своих корней побуждает молодое поколение изучать традиции своего народа.

Данный материал послужил источником создания стилизованного народного костюма, в котором я выступаю на различных фестивалях и конкурсах вокала.

Литература:

1. Богатырев П.Г. Вопросы теории народного искусства. М., 1971.

2. Губанова Е.Н. Декоративно-прикладное искусство Воронежского края и его изучение в школе. Воронеж: Центр духовного возрождения Черноземного края, 2003.

3. Губанова Е.Н. Хроматический символ в народном воронежском костюме// Текстиль и мода: сб. докладов и сообщений межрегиональной научно-практической конференции. Воронеж, 2007. С. 11-12.

4. Губанова Е.Н. Женский костюм Воронежской губернии // Народное творчество.2008.

№3. С. 40-43.6

5. Калашникова Н.М. Семиотика народного костюма: Учебник. СПб., 2000.

6. Панова М.В. Наименование одежды в русских говорах Воронежской области (этнолингвистический и ареальный аспекты) / Дис. канд. филол. наук. Воронеж, 2002.

7. Сысоева Г.Я. Богучарский частный музей русского народного костюма и кукол. Воронеж: Центр духовного возрождения Черноземного края, 2003.

8. Толкачева С.П. Народный костюм Воронежской губернии. Воронеж, 2007.

9. Тадина Н.А. Костюм как половозрастной знак в алтайской этноркультуре // Музей. Традиции. Этничность. XX-XI вв. СПб., 2002.

10.Филатова В.Ф. Обряд и обрядовая лексика в этнолингвосемиотическом аспекте (на материале говоров восточной части Воронежской области) /Дис. канд. филол. наук. Воронеж, 1995.

Просмотров работы: 1963